Изучение мерянских курганов
Oct. 19th, 2025 08:04 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
istindА.. Богданов, изучая и анализируя труды О. С. Уварова, пришел к выводу, что меряне (финский этнос) жили на территории всей мерянской земли не только во время «первого периода захоронений», который охватывает VIII-XII вв. (согласно найденным монетам, до прихода христианства на мерянскую землю), но и во время второй эпохи погребений, которая охватывает период «формирования племени великороссов», то есть период XII-XVI веков.
Ученый А.. Богданов обратил внимание на то, что курганы «первого периода» имеют общий характер с курганами «второго периода». Все те же круглые, невысокие (1-3 ярда) холмики. Славяне VIII-XII веков такого не нашли.
Характерно, что никто в Российской империи никогда не позволил бы московскому профессору открыто опровергнуть принятую государственную догму «о переселении славян». Поэтому он молча избегал подобных вопросов «славянства», иногда даже допускал мысль о возможной дальнейшей «славянизации» финских племен. Однако его принципиальные выводы полностью опровергали такую возможность. Исследования выявили совершенно иную картину. Вот его выводы, сделанные на основании краниологических измерений:
«В Ярославских курганах, а также в Юго-Западной части Московской губернии и в губерниях Тверской и Владимирской, одно племя имеет огромное преимущество — длинноголовое, во многих местах сохранившееся почти в чистом виде» [Богданов А. П. Меряне в антропологическом отношении: (Из протоколов антропологической выставки), с. 12].
И далее: «Чаще всего долихоцефалия (длинноголовость) наблюдалась при раскопках в Московской и Тверской губерниях, где могилы были проще и беднее».[там же., с. 13].
Самым ценным выводом послужили слова профессора о гораздо большем распространении мерийцев и родственных им финских племен, чем предполагал О. С. Уваров, представляя свою «Карту земли Мериан». Антропологические исследования подтвердили, что финские племена в VII-XIII веках занимали не только современные Московскую, Тверскую, Ярославскую, Владимирскую, Ивановскую и Рязанскую области, но и почти все западные и южные регионы современной России: Смоленскую, Брянскую, Новгородскую, Ленинградскую, Тульскую, Калужскую, Орловскую, Курскую, Липецкую и др. То есть карта академика В. В. Седова простирается до VIII-XVI веков. Никакой «славянизации» финских племен в историческом прошлом не было. Финские племена являются коренным этносом «Великороссы».
А.. Богданов поясняет: «Таким образом, Ярославская, Владимирская, Московская, Тверская, Вологодская, Рязанская и Нижегородская губернии являются местностями с мерянским населением, большим или меньшим, в силу удаленности от центров Переяславского и Ростовского озер. На этом мы остановились потому, что, за исключением Вологодской и Рязанской губерний, из которых у нас нет курганов, из всех остальных мы имеем курганы того же типа, что и самый обычный Мерянский. Поэтому краниология если и не дает четкого указания на распространение мериан, то, по крайней мере, подтверждает то, что было получено археологическим и лингвистическим путем. (И дальше — самая интересная мысль) Разница лишь в том, что краниологический тип, характерный преимущественно для мерийского населения, простирается на юг и юго-запад гораздо дальше — до Черниговской и Киевской губерний, а на северо-запад и запад вплоть до Минской, Новгородской и Олонецкой губерний. По западным и юго-западным границам языковая группа не совпадает с антропологической, но граф Уваров также утверждает, что южные и западные границы трудно определить археологически и лингвистически. Это значит, что между полученными результатами на самом деле нет никаких противоречий, а лишь некий намек из краниологии» [там же, с. 7].
Заключение антрополога А.. Богданова, кстати, ставит крест не только на московских «славянских корнях», но и на вымышленных «вятичах-славянах», которым нет места на антропологической карте. Из-за этого даже академик А. О. Шахматов «переселил» так называемых вятичей из «верховьев Оки» в «низовья Дона». Такие великие открытия сопровождают нас, как только мы отрываемся от московского исторического заблуждения и опираемся на фактические источники.
А.. Богданов допускал возможность появления отдельных славян, как индивидуумов, среди посадников. Вот его слова: «Если славянский тип принять за короткоголовых (брахицефалов), то мерянская земля в курганный период лишь изредка была заселена славянами, притом не целыми селениями (потому что не было найдено ни одной группы курганов там, где преобладали бы короткоголовые), а отдельными семьями...» [там же, с. 13].
Во-первых, речь идет обо всем «курганном периоде», а это время с VIII по XVI века. А во-вторых, необходимо помнить и учитывать труды профессора-финолога Матиаса Александра Кастрена, который в первой половине XIX века свидетельствовал о факте существования «западной и восточной ветвей финских племен».
«Западная ветвь обычно включает в себя финнов в видовом смысле, т. е. финнов и финские племена нынешних губерний: Эстляндии, Санкт-Петербурга и отчасти Олонецкой и Твери» [Корсаков Д. А. Меря и Ростовское княжество., с. 30].
А восточная ветвь финских племен вообще делится на три подгруппы и включает в себя все племена (ныне народы) Волги, Оки, Камы, Урала и Сибири. То есть, среди некоторых финских племен могли быть и брахицефальные (короткоголовые). Этот вопрос не был исследован. Однако точно установлено, что славянские племена были только брахицефаликами. Отдельные представители славянских племен должны быть исключены из «курганного племени» Мерийской земли VIII-XIII веков еще и по той причине, что современный московский профессор В. Б. Кобрин в своей книге «Власть и собственность в средневековой Руси (XV-XVI вв.)» (М., 1985), изучив родословные дворянства центральной России (бывшей Ростово-Суздальской земли), установил, что все они происходят не ранее второй половины XIII века, т.е. имеют татарское происхождение, а сe исторически ассоциируется с небольшими событиями и вещами.
В этом разделе мы не будем отвлекаться на студию В. Б. Кобрина. Об этом мы поговорим позже.
Обратимся к другому произведению А.. Богданова «Курганное племя Московской губернии». Она была написана в 1865 году, то есть до появления книги А. С. Уварова. В своей книге А.. Богданов высказывал мнения, совершенно независимые от А. С. Уварова. Это очень ценно, ведь он занимался как археологическими раскопками, так и антропологическими исследованиями найденных на них останков.
Итак, мы открываем труд ученого: «Изучение курганов антропологического назначения в восьми уездах Московской губернии и многочисленные раскопки, проведенные мною лично и некоторыми лицами, пожелавшими мне помочь, дали нам возможность составить коллекцию курганов Московской губернии из 133 скелетов, большинство из которых сохранилось весьма удовлетворительно» [Богданов А. П. Курганное племя Московской губернии: (Из московских Университетских известий). — М., 1865. — № 3., с. 5].
И далее он пишет:
«Раскопки курганов проводились в районах: Московском, Звенигородском, Можайском, Верейском, Подольском, Коломенском и Богородском. Рекогносцировка проводилась также в Серпуховском, Клинском и Дмитровском уездах...»
Ниже имеется сноска: «В конце этой статьи я получил от И.И. Ильина 4 черепа из курганов Ружского округа» [там же, с. 6].
А.. Богданов работал по всей тогдашней Московской губернии. Но особенно ценно, что он исследовал западную и юго-западную части провинции и подтвердил их полное тождество с раскопками северной и восточной частей.
Конечно, граф О. С. Уваров знал о работе, которую проводил А.. Богданов. В своей книге он даже упомянул об этом. Однако исследования и выводы А.. Богданова были проигнорированы. И это вполне объяснимо. Археолог О. С. Уваров, раскопав 7729 курганов, обнаружил в них только остатки мерийцев, то есть финского этноса. И если бы он добавил в свою работу исследования А.. Богданова, хотя бы археологические, он не оставил бы ни малейшего пробела для возможного «потока славян». Он был бы вынужден отселить «возможных славян» за многие сотни километров от границ Московской губернии. Но, как патриот Московии, он не мог этого сделать. Поэтому на своей карте, придерживаясь официальной московской исторической доктрины о происхождении «великороссов», он поместил вымышленных «вятичей, кривичей и славян» на ближнем западе Мерянской земли.
В то время, когда краниологические исследования А.. Богданова оттеснили этих вымышленных славян «... на юг и юго-запад, гораздо дальше — до Черниговской и Киевской губерний, а на северо-запад и запад до Минской, Новгородской и Олонецкой губерний». Кстати, утверждения ученого полностью основаны на фактическом материале, а надписи графа О. С. Уварова — «Вятичи, кривичи, словенцы» — ничем не подтверждаются.
Изучая мерянские курганы, А.. Богданов попутно сделал еще один очень ценный вывод: «Курганы следует распределять, как известно, не по округам, а по рекам, возле которых они находятся». Кто не знает, говорит Бабст, какую важную роль играют реки в исторических судьбах народов. Берега реки – их колыбели... Племена, населяющие один речной регион, соединены его руслами... Объединиться в единое политическое тело, разделить общие политические выгоды, пережить одни и те же лишения. Реки являются главными этнографическими границами» [там же, с. 7].
Именно такие выводы лишний раз свидетельствуют о наличии в Москве вымысла о «притоке славян в Ростово-Суздальскую землю».
В Славянские племена Днепра и Двины имели свои речные пути, которые объединяли их в единое «политическое тело». А колоссальные просторы их рек позволяли им мигрировать только на запад и юг. В VIII-XIII веках не было причин, которые заставили бы славянские племена отселиться от своих рек и уйти в глухую таежную безземелье. Не будем забывать, что именно славянские племена к началу первого тысячелетия исповедовали земледельческую культуру. Кстати, подобного мнения придерживался не только А.. Богданов, но и профессор-историк Московского университета Иван Кондратович Бабст (1823-1881).
Ученый А.. Богданов обратил внимание на то, что курганы «первого периода» имеют общий характер с курганами «второго периода». Все те же круглые, невысокие (1-3 ярда) холмики. Славяне VIII-XII веков такого не нашли.
Характерно, что никто в Российской империи никогда не позволил бы московскому профессору открыто опровергнуть принятую государственную догму «о переселении славян». Поэтому он молча избегал подобных вопросов «славянства», иногда даже допускал мысль о возможной дальнейшей «славянизации» финских племен. Однако его принципиальные выводы полностью опровергали такую возможность. Исследования выявили совершенно иную картину. Вот его выводы, сделанные на основании краниологических измерений:
«В Ярославских курганах, а также в Юго-Западной части Московской губернии и в губерниях Тверской и Владимирской, одно племя имеет огромное преимущество — длинноголовое, во многих местах сохранившееся почти в чистом виде» [Богданов А. П. Меряне в антропологическом отношении: (Из протоколов антропологической выставки), с. 12].
И далее: «Чаще всего долихоцефалия (длинноголовость) наблюдалась при раскопках в Московской и Тверской губерниях, где могилы были проще и беднее».[там же., с. 13].
Самым ценным выводом послужили слова профессора о гораздо большем распространении мерийцев и родственных им финских племен, чем предполагал О. С. Уваров, представляя свою «Карту земли Мериан». Антропологические исследования подтвердили, что финские племена в VII-XIII веках занимали не только современные Московскую, Тверскую, Ярославскую, Владимирскую, Ивановскую и Рязанскую области, но и почти все западные и южные регионы современной России: Смоленскую, Брянскую, Новгородскую, Ленинградскую, Тульскую, Калужскую, Орловскую, Курскую, Липецкую и др. То есть карта академика В. В. Седова простирается до VIII-XVI веков. Никакой «славянизации» финских племен в историческом прошлом не было. Финские племена являются коренным этносом «Великороссы».
А.. Богданов поясняет: «Таким образом, Ярославская, Владимирская, Московская, Тверская, Вологодская, Рязанская и Нижегородская губернии являются местностями с мерянским населением, большим или меньшим, в силу удаленности от центров Переяславского и Ростовского озер. На этом мы остановились потому, что, за исключением Вологодской и Рязанской губерний, из которых у нас нет курганов, из всех остальных мы имеем курганы того же типа, что и самый обычный Мерянский. Поэтому краниология если и не дает четкого указания на распространение мериан, то, по крайней мере, подтверждает то, что было получено археологическим и лингвистическим путем. (И дальше — самая интересная мысль) Разница лишь в том, что краниологический тип, характерный преимущественно для мерийского населения, простирается на юг и юго-запад гораздо дальше — до Черниговской и Киевской губерний, а на северо-запад и запад вплоть до Минской, Новгородской и Олонецкой губерний. По западным и юго-западным границам языковая группа не совпадает с антропологической, но граф Уваров также утверждает, что южные и западные границы трудно определить археологически и лингвистически. Это значит, что между полученными результатами на самом деле нет никаких противоречий, а лишь некий намек из краниологии» [там же, с. 7].
Заключение антрополога А.. Богданова, кстати, ставит крест не только на московских «славянских корнях», но и на вымышленных «вятичах-славянах», которым нет места на антропологической карте. Из-за этого даже академик А. О. Шахматов «переселил» так называемых вятичей из «верховьев Оки» в «низовья Дона». Такие великие открытия сопровождают нас, как только мы отрываемся от московского исторического заблуждения и опираемся на фактические источники.
А.. Богданов допускал возможность появления отдельных славян, как индивидуумов, среди посадников. Вот его слова: «Если славянский тип принять за короткоголовых (брахицефалов), то мерянская земля в курганный период лишь изредка была заселена славянами, притом не целыми селениями (потому что не было найдено ни одной группы курганов там, где преобладали бы короткоголовые), а отдельными семьями...» [там же, с. 13].
Во-первых, речь идет обо всем «курганном периоде», а это время с VIII по XVI века. А во-вторых, необходимо помнить и учитывать труды профессора-финолога Матиаса Александра Кастрена, который в первой половине XIX века свидетельствовал о факте существования «западной и восточной ветвей финских племен».
«Западная ветвь обычно включает в себя финнов в видовом смысле, т. е. финнов и финские племена нынешних губерний: Эстляндии, Санкт-Петербурга и отчасти Олонецкой и Твери» [Корсаков Д. А. Меря и Ростовское княжество., с. 30].
А восточная ветвь финских племен вообще делится на три подгруппы и включает в себя все племена (ныне народы) Волги, Оки, Камы, Урала и Сибири. То есть, среди некоторых финских племен могли быть и брахицефальные (короткоголовые). Этот вопрос не был исследован. Однако точно установлено, что славянские племена были только брахицефаликами. Отдельные представители славянских племен должны быть исключены из «курганного племени» Мерийской земли VIII-XIII веков еще и по той причине, что современный московский профессор В. Б. Кобрин в своей книге «Власть и собственность в средневековой Руси (XV-XVI вв.)» (М., 1985), изучив родословные дворянства центральной России (бывшей Ростово-Суздальской земли), установил, что все они происходят не ранее второй половины XIII века, т.е. имеют татарское происхождение, а сe исторически ассоциируется с небольшими событиями и вещами.
В этом разделе мы не будем отвлекаться на студию В. Б. Кобрина. Об этом мы поговорим позже.
Обратимся к другому произведению А.. Богданова «Курганное племя Московской губернии». Она была написана в 1865 году, то есть до появления книги А. С. Уварова. В своей книге А.. Богданов высказывал мнения, совершенно независимые от А. С. Уварова. Это очень ценно, ведь он занимался как археологическими раскопками, так и антропологическими исследованиями найденных на них останков.
Итак, мы открываем труд ученого: «Изучение курганов антропологического назначения в восьми уездах Московской губернии и многочисленные раскопки, проведенные мною лично и некоторыми лицами, пожелавшими мне помочь, дали нам возможность составить коллекцию курганов Московской губернии из 133 скелетов, большинство из которых сохранилось весьма удовлетворительно» [Богданов А. П. Курганное племя Московской губернии: (Из московских Университетских известий). — М., 1865. — № 3., с. 5].
И далее он пишет:
«Раскопки курганов проводились в районах: Московском, Звенигородском, Можайском, Верейском, Подольском, Коломенском и Богородском. Рекогносцировка проводилась также в Серпуховском, Клинском и Дмитровском уездах...»
Ниже имеется сноска: «В конце этой статьи я получил от И.И. Ильина 4 черепа из курганов Ружского округа» [там же, с. 6].
А.. Богданов работал по всей тогдашней Московской губернии. Но особенно ценно, что он исследовал западную и юго-западную части провинции и подтвердил их полное тождество с раскопками северной и восточной частей.
Конечно, граф О. С. Уваров знал о работе, которую проводил А.. Богданов. В своей книге он даже упомянул об этом. Однако исследования и выводы А.. Богданова были проигнорированы. И это вполне объяснимо. Археолог О. С. Уваров, раскопав 7729 курганов, обнаружил в них только остатки мерийцев, то есть финского этноса. И если бы он добавил в свою работу исследования А.. Богданова, хотя бы археологические, он не оставил бы ни малейшего пробела для возможного «потока славян». Он был бы вынужден отселить «возможных славян» за многие сотни километров от границ Московской губернии. Но, как патриот Московии, он не мог этого сделать. Поэтому на своей карте, придерживаясь официальной московской исторической доктрины о происхождении «великороссов», он поместил вымышленных «вятичей, кривичей и славян» на ближнем западе Мерянской земли.
В то время, когда краниологические исследования А.. Богданова оттеснили этих вымышленных славян «... на юг и юго-запад, гораздо дальше — до Черниговской и Киевской губерний, а на северо-запад и запад до Минской, Новгородской и Олонецкой губерний». Кстати, утверждения ученого полностью основаны на фактическом материале, а надписи графа О. С. Уварова — «Вятичи, кривичи, словенцы» — ничем не подтверждаются.
Изучая мерянские курганы, А.. Богданов попутно сделал еще один очень ценный вывод: «Курганы следует распределять, как известно, не по округам, а по рекам, возле которых они находятся». Кто не знает, говорит Бабст, какую важную роль играют реки в исторических судьбах народов. Берега реки – их колыбели... Племена, населяющие один речной регион, соединены его руслами... Объединиться в единое политическое тело, разделить общие политические выгоды, пережить одни и те же лишения. Реки являются главными этнографическими границами» [там же, с. 7].
Именно такие выводы лишний раз свидетельствуют о наличии в Москве вымысла о «притоке славян в Ростово-Суздальскую землю».
В Славянские племена Днепра и Двины имели свои речные пути, которые объединяли их в единое «политическое тело». А колоссальные просторы их рек позволяли им мигрировать только на запад и юг. В VIII-XIII веках не было причин, которые заставили бы славянские племена отселиться от своих рек и уйти в глухую таежную безземелье. Не будем забывать, что именно славянские племена к началу первого тысячелетия исповедовали земледельческую культуру. Кстати, подобного мнения придерживался не только А.. Богданов, но и профессор-историк Московского университета Иван Кондратович Бабст (1823-1881).
