![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
istindПодведем итог развитию и состоянию финских племен на землях современной Московии в V-XIII веках
В результате изучения обширного фактического материала о мерянах (московитах) достоверно установлено:
Все античные историки, писавшие о европейском Северо-Востоке, свидетельствовали о том, что в междуречье Оки и Волги проживали финские племена. Уже готский историк Иордан рассказывал о местах проживания в V-VI веках мерийцев, мордвой, веси и других.
Материал историка не вызывает сомнений и доступен исследователям.
В 922 году посол Багдадского халифата при царе Волжской Булгарии Алмуше, знаменитый Ибн Фадлан, писал об этом более кратко.
Наш гениальный предок Нестор называл места жительства в XI-XII веках практически всех финских племен «северных стран». Он писал: «И на Белоозере сидит Весь, и на Ростовском озере Меря, на озере Клещина-озеро — тоже Меря». Мы не будем приводить названия мест обитания других финских племен, упомянутых великим Нестором.
Между свидетельствами древних историков нет никаких расхождений.
И, наконец, в 1253 году посол короля Франции к хану Сартаку (сыну Батыя) Вильгельм де Рубрук определил название «страны», лежащей в глухих лесах к северу от ставки Сартака (севернее нынешних Липецка и Воронежа) – это была «страна Моксель». Его жители до 1237 года имели «государя» и разводили свиней.
Упомянутые путешественники и историки (Иордан, Ибн Фадлан, Нестор, В. де Рубрук), а также многие другие, в то же время определили место проживания скифов, никак не связывая финские племена с русичами. При этом В. де Рубрук четко зафиксировал даже границу между этническими группами. По нему протекала река Танаид, современная река Дон.
Таким образом, в исторической литературе четко обозначены места расселения финских племен на территории будущей Московии в V-XIII веках.
Каждый этнос, проживавший многие сотни лет на определенной территории, дал своим деревням, рекам, озерам, урочищам и т.д. топонимы и гидронимы (названия и названия), присущие только этому этносу. В древности племена не пользовались чужеземными топонимами и гидронимами, потому что они были для них далеки и непонятны. Каждое название реки или местности в первую очередь имело определенную племенную концепцию и содержание. Так, по-фински Москва – это гнилая (плохая) вода. И это слово (название) для финских племен указывает на определенную информацию об этой местности.
Вполне естественно, что новые племена, появлявшиеся на месте прежних (если такое случалось), не могли пользоваться далекими и непонятными названиями и всегда меняли их на свои, родные. Даже советский археолог А. А. Спицын был вынужден признать: «Этнические названия... немедленно исчезнуть, как только территория будет полностью занята другими однородными племенами...» [Спицын А. А. Владимирские курганы // Известия Императорской археологической комиссии. — СПб., 1905. — Вып. 15., с. 164-165].
То есть сохранение финских топонимов и гидронимов на территории ростово-суздальской земли на протяжении тысячелетий является свидетельством проживания на этой земле финского этноса. Другого объяснения этому феномену нет.
В XIX веке, в годы становления русской археологической науки, российские археологи проводили массовые раскопки на территории происхождения московитов, на так называемой Ростово-Суздальской земле. Особенно большой вклад в археологические исследования территории будущего Московского государства внес предок русского археологаАлексей Сергеевич Уваров. В 1851-1854 годах его научная экспедиция раскопала и исследовала 7729 курганов в колыбели Московии. Исследования показали, что финское племя мери на протяжении многих сотен лет (VIII-XVI вв.) жило на территории тогдашних губерний: Московской, Тверской, Ярославской, Костромской, Калужской, Владимирской, Нижегородской, Ивановской, Рязанской, Вологодской. А вокруг Мары на сотни километров жили родственные ей финские племена: марийцы, муромцы, мещеры, мордва, весь, морт-коми, уд-морт и так далее.
О. С. Уваров констатировал: «Проведенные исследования полностью подтвердили достоверность свидетельства летописца: «и на Ростовском озере Меря, и на Клещинском озере Меря...», откуда впоследствии ушли меряне, расширив свои территории. Для растущего числа людей пространство, занимаемое вокруг озер, оказалось недостаточным» [Уваров А. С. Меряне и их быт по курганным раскопкам. — М.: Синодальная типография, 1872., с. 2].
Самым ценным было то, что на территории происхождения москвичей ученый О. С. Уваров и его коллеги не нашли ни одного славянского захоронения, ни одной киевской монеты X-XII веков. То есть эти факты еще раз свидетельствуют о разделении и развитии финских и славянских племен. Приток славян в течение VIII-XVI веков на территорию Ростово-Суздальской земли археологией не зафиксирован.
Сокрушительный удар по так называемой теории московского славянизма нанесла русская антропология. Он установил место жительства в течение VIII-XVI веков на территории Ростово-Суздальской земли (этой колыбели москалей) совершенно иного этноса, чем киевские славяне. Это были этносы, которые отличались по антропологическим показателям: одни были брахицефалами, другие – долихоцефалами. Таким образом, московиты были народом иного, неславянского, происхождения и не имели в своем корне славянского начала. Но самым значительным было свидетельство московского антрополога А.. Богданова:
«Таким образом, Ярославская, Владимирская, Московская, Тверская, Вологодская, Рязанская, Нижегородская губернии суть области с мерянским населением... Таким образом, краниология подтверждает то, что было получено археологическим и лингвистическим путем. Разница лишь в том, что краниологический тип, присущий ... Мерянское население (долихоцефалия.), простирается на юг и юго-запад гораздо дальше — до Черниговской и Киевской губерний, а на север (севернее) З(ахид) и 3(ахид)ажд — до Минской, Новгородской и Олонецкой губерний» [Богданов А. П. Меряне в антропологическом отношении: (Из протоколов антропологической выставки). — М., 1879, с. 7].
Как доказали антропологические исследования профессора А.. Богданова, поток славянских племен в IX-XIII веках в междуречье Оки и Волги не мог состояться даже по той простой причине, что финские племена жили за пределами Черниговской земли. Да и мигрировать через чужую территорию на многие сотни километров было невозможно. Но самое главное: российская антропология не нашла никаких следов миграции славян.
В результате изучения обширного фактического материала о мерянах (московитах) достоверно установлено:
Все античные историки, писавшие о европейском Северо-Востоке, свидетельствовали о том, что в междуречье Оки и Волги проживали финские племена. Уже готский историк Иордан рассказывал о местах проживания в V-VI веках мерийцев, мордвой, веси и других.
Материал историка не вызывает сомнений и доступен исследователям.
В 922 году посол Багдадского халифата при царе Волжской Булгарии Алмуше, знаменитый Ибн Фадлан, писал об этом более кратко.
Наш гениальный предок Нестор называл места жительства в XI-XII веках практически всех финских племен «северных стран». Он писал: «И на Белоозере сидит Весь, и на Ростовском озере Меря, на озере Клещина-озеро — тоже Меря». Мы не будем приводить названия мест обитания других финских племен, упомянутых великим Нестором.
Между свидетельствами древних историков нет никаких расхождений.
И, наконец, в 1253 году посол короля Франции к хану Сартаку (сыну Батыя) Вильгельм де Рубрук определил название «страны», лежащей в глухих лесах к северу от ставки Сартака (севернее нынешних Липецка и Воронежа) – это была «страна Моксель». Его жители до 1237 года имели «государя» и разводили свиней.
Упомянутые путешественники и историки (Иордан, Ибн Фадлан, Нестор, В. де Рубрук), а также многие другие, в то же время определили место проживания скифов, никак не связывая финские племена с русичами. При этом В. де Рубрук четко зафиксировал даже границу между этническими группами. По нему протекала река Танаид, современная река Дон.
Таким образом, в исторической литературе четко обозначены места расселения финских племен на территории будущей Московии в V-XIII веках.
Каждый этнос, проживавший многие сотни лет на определенной территории, дал своим деревням, рекам, озерам, урочищам и т.д. топонимы и гидронимы (названия и названия), присущие только этому этносу. В древности племена не пользовались чужеземными топонимами и гидронимами, потому что они были для них далеки и непонятны. Каждое название реки или местности в первую очередь имело определенную племенную концепцию и содержание. Так, по-фински Москва – это гнилая (плохая) вода. И это слово (название) для финских племен указывает на определенную информацию об этой местности.
Вполне естественно, что новые племена, появлявшиеся на месте прежних (если такое случалось), не могли пользоваться далекими и непонятными названиями и всегда меняли их на свои, родные. Даже советский археолог А. А. Спицын был вынужден признать: «Этнические названия... немедленно исчезнуть, как только территория будет полностью занята другими однородными племенами...» [Спицын А. А. Владимирские курганы // Известия Императорской археологической комиссии. — СПб., 1905. — Вып. 15., с. 164-165].
То есть сохранение финских топонимов и гидронимов на территории ростово-суздальской земли на протяжении тысячелетий является свидетельством проживания на этой земле финского этноса. Другого объяснения этому феномену нет.
В XIX веке, в годы становления русской археологической науки, российские археологи проводили массовые раскопки на территории происхождения московитов, на так называемой Ростово-Суздальской земле. Особенно большой вклад в археологические исследования территории будущего Московского государства внес предок русского археологаАлексей Сергеевич Уваров. В 1851-1854 годах его научная экспедиция раскопала и исследовала 7729 курганов в колыбели Московии. Исследования показали, что финское племя мери на протяжении многих сотен лет (VIII-XVI вв.) жило на территории тогдашних губерний: Московской, Тверской, Ярославской, Костромской, Калужской, Владимирской, Нижегородской, Ивановской, Рязанской, Вологодской. А вокруг Мары на сотни километров жили родственные ей финские племена: марийцы, муромцы, мещеры, мордва, весь, морт-коми, уд-морт и так далее.
О. С. Уваров констатировал: «Проведенные исследования полностью подтвердили достоверность свидетельства летописца: «и на Ростовском озере Меря, и на Клещинском озере Меря...», откуда впоследствии ушли меряне, расширив свои территории. Для растущего числа людей пространство, занимаемое вокруг озер, оказалось недостаточным» [Уваров А. С. Меряне и их быт по курганным раскопкам. — М.: Синодальная типография, 1872., с. 2].
Самым ценным было то, что на территории происхождения москвичей ученый О. С. Уваров и его коллеги не нашли ни одного славянского захоронения, ни одной киевской монеты X-XII веков. То есть эти факты еще раз свидетельствуют о разделении и развитии финских и славянских племен. Приток славян в течение VIII-XVI веков на территорию Ростово-Суздальской земли археологией не зафиксирован.
Сокрушительный удар по так называемой теории московского славянизма нанесла русская антропология. Он установил место жительства в течение VIII-XVI веков на территории Ростово-Суздальской земли (этой колыбели москалей) совершенно иного этноса, чем киевские славяне. Это были этносы, которые отличались по антропологическим показателям: одни были брахицефалами, другие – долихоцефалами. Таким образом, московиты были народом иного, неславянского, происхождения и не имели в своем корне славянского начала. Но самым значительным было свидетельство московского антрополога А.. Богданова:
«Таким образом, Ярославская, Владимирская, Московская, Тверская, Вологодская, Рязанская, Нижегородская губернии суть области с мерянским населением... Таким образом, краниология подтверждает то, что было получено археологическим и лингвистическим путем. Разница лишь в том, что краниологический тип, присущий ... Мерянское население (долихоцефалия.), простирается на юг и юго-запад гораздо дальше — до Черниговской и Киевской губерний, а на север (севернее) З(ахид) и 3(ахид)ажд — до Минской, Новгородской и Олонецкой губерний» [Богданов А. П. Меряне в антропологическом отношении: (Из протоколов антропологической выставки). — М., 1879, с. 7].
Как доказали антропологические исследования профессора А.. Богданова, поток славянских племен в IX-XIII веках в междуречье Оки и Волги не мог состояться даже по той простой причине, что финские племена жили за пределами Черниговской земли. Да и мигрировать через чужую территорию на многие сотни километров было невозможно. Но самое главное: российская антропология не нашла никаких следов миграции славян.
