![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
istindПочему Древнерусское государство сформировалось на Днепре, а не на Волге? Какое отношение к его созданию имели скандинавские викинги? Откуда появилось слово «русь»? Кто прав в нынешних ожесточеных спорах России и Украины за наследие Киевской Руси? На все эти вопросы «Ленте.ру» ответил доктор исторических наук, член-корреспондент Национальной Академии наук(НАН) Украины, заведующий Центром исследований Киевской Руси Института истории Украины НАН Украины Алексей Толочко .
Русь изначальная
Два года назад в Киеве вышла ваша книга «Очерки первоначальных руси».
Это была попытка методическим языком пересказать летописную историю — это было два государства государственности, которые потом соединились вместе. Но на самом деле государство осваивалось и расширялось с юга на север: от Киева к Новгороду, а не наоборот.
Почему вы утверждаете, что «Повесть временных лет» не может считаться надежным историческим государством?
«Повесть временных лет» — замечательный исторический источник, пока наш единственный источник. Но она становится достоверной (в той мере, в каких достоверных допустимо считать летописи) только начиная с событий второй половины ХІ века. Это понятно: «Повесть временных лет» была написана в 1116 году игуменом киевского Выдубицкого монастыря Сильвестром. Однако так получилось, что она стала главной письменной мастерской древнейшей истории Восточной Европы. Откуда ее автор мог знать о том, что случилось за 200-250 лет до его времени? Каковы могли быть источником его раскрытия? Почему мы сегодня должны доверять написанному? Ведь историки уже давно знают, что нарративные источники (летописи, хроники) — наименее достоверные свидетельства прошлого.
Но ведь именно «Повесть временных лет» лежит в основе всей нашей исторической науки.
Да, так повелось еще с XVIII века. Более того, данные из «Повести временных лет» легли в основу национально-культурной идентичности народов Восточной Европы. Поэтому моя книга начинается с вопросов, основных фактов «Повести временных лет», и можно ли написать нашу раннюю историю без опоры на нее.
Упущенный шанс российской историографии
К каким же результатам пришли?
Что летописец знал все те же источники, что и сегодня мы: он читал византийские хроники, жития святых и выискивал в них сведения о руси. Но главным для него оказалось «археографическое открытие» начала ХІІ века: были найдены, переведены на славянский язык и привезены в Киев три византийские грамоты, содержавшие тексты византийско-руских (византийцев с русами — прим. «Ленты.ру» ) договоров: Олега, Игоря и Святослава — 911-го, 944-го и 971 г. годов. Именно эти договоры хранят в себе древнейшую историю, создав ее основу и предоставив точные даты, имена, события. На их основе летописец и сконструировал героические рассказы о первых князьях. Но он жил в ХІІ веке и мыслил в категориях власти, территории, подчиненного населения, слово, являющееся для него историей как историей государства. И свои представления XII века о природной власти он перенес в эпоху двухсотлетней давности.
Таким образом, нет никаких оснований доверять букве летописного рассказа. Научный синтез должен опираться на какие-то другие основания. Но, как легко убедиться, читая книги — от популярных очерков до вполне научных трудов, древнейшую историю Восточной Европы пишут, пересказывая сюжетную канву летописи. А последовательность отклоняется от средневекового, по существу, историописания едва ли не шокируют публику, привычно ожидающую рассказа о том, как Вещий Олег «отмстил неразумным хазарам».
У российской историографии был шанс еще двести лет назад заняться не только учебным, но и научным занятием. Уже после того, как была издана моя книга, мне на глаза попалась замечательная работа блестящего Сергея Строева, брата знаменитого археографа. В 1834 году, полемизируя с Михаилом Погодиным, Строев наглядно показал, что история Руси согласно летописаниям и история Руси согласно последовательному и современному источнику сути двух разных рассказов, мало пересекающихся. К сожалению, Строев рано умер и был незаслуженно забыт, а Погодин же превратился в официозного и авторитетного историка. Шанс был упущен.
Раньше было принято считать, что Древнерусское государство было двухъядерным процессором с двумя центрами: Новгородом и Киевом.
Это была попытка методическим языком пересказать летописную историю — это было два государства государственности, которые потом соединились вместе. Но судя по всему, на самом деле государство осваивалось и расширялось с юга на север: от Киева к Новгороду, а не наоборот.
Что вам дает основание так считать?
Хотя случайно случилось так, что Новгород впервые упоминается в середине Х века на страницах исторических источников как подчиненная Киевской крепости, где сидит сын киевского князя.
Все лучшие наши византийские источники помогают найти тех русов, которые живут на Днепре. Кстати, Багрянородный очень интересно организовал годовой цикл жизнедеятельности днепровских русов. Зимой они собирали дань с окрестными славянскими племенами («полюдье»), весной с накопленным товаром на военно-торговых караванах отправлялись на рынки Константинополя, а осенью возвращались обратно.
Русь как территория.
Да, сначала термином отмечены земли Среднего Приднепровья вокруг этого Киева, а затем с расширением Киевского государства это название распространилось и на других территориях и населении этой страны. Но, например, еще в XII веке Новгород не считал себя Русью — там фраза «пойти на Русь» означала поворот в Киев или Чернигов.
Это то, что историки разделяют на «Русь в узком смысле слова» и «Русь в традиционном смысле слова».
Совершенно верно. Но первоначально распространялся термин «Русь» как название государства, принадлежащее именно Киеву.
Как вы думаете, можно было бы быть в Киеве другими конкурентами на статус «матери городов русских»? Есть свидетельства, что в то время существовали сильные политические центры в Полоцке и Турове.
У меня нет ответа на этот вопрос, хотя я и понимаю, почему жителю России нравится рассуждать о такой заботе. Я не сторонник альтернативных версий истории. Мне кажется, гораздо важнее понять, что и как произошло в процессе, чем предсказать об иных нереализованных вариантах. Случилось то, что случилось, — государственность на Руси началась с Киева, и для меня важно обсудить именно это.
Несколько лет назад в соавторстве с моим коллегой Георгием Касьяновым мы опубликовали книгу о современных медицинских методах древней истории человечества, в том числе в десятом году вашей юной российской государственности в 2012 году. В преддверии этих торжеств президент Медведев в своих выступлениях постоянно слышал историческую линию из Новгорода через Владимир-на-Клязьме в Москву, чтобы российская история «разминулась» с украинским нарративом. С точки зрения историка все это выглядит одновременно печально и комично.
Русь изначальная
Два года назад в Киеве вышла ваша книга «Очерки первоначальных руси».
Это была попытка методическим языком пересказать летописную историю — это было два государства государственности, которые потом соединились вместе. Но на самом деле государство осваивалось и расширялось с юга на север: от Киева к Новгороду, а не наоборот.
Почему вы утверждаете, что «Повесть временных лет» не может считаться надежным историческим государством?
«Повесть временных лет» — замечательный исторический источник, пока наш единственный источник. Но она становится достоверной (в той мере, в каких достоверных допустимо считать летописи) только начиная с событий второй половины ХІ века. Это понятно: «Повесть временных лет» была написана в 1116 году игуменом киевского Выдубицкого монастыря Сильвестром. Однако так получилось, что она стала главной письменной мастерской древнейшей истории Восточной Европы. Откуда ее автор мог знать о том, что случилось за 200-250 лет до его времени? Каковы могли быть источником его раскрытия? Почему мы сегодня должны доверять написанному? Ведь историки уже давно знают, что нарративные источники (летописи, хроники) — наименее достоверные свидетельства прошлого.
Но ведь именно «Повесть временных лет» лежит в основе всей нашей исторической науки.
Да, так повелось еще с XVIII века. Более того, данные из «Повести временных лет» легли в основу национально-культурной идентичности народов Восточной Европы. Поэтому моя книга начинается с вопросов, основных фактов «Повести временных лет», и можно ли написать нашу раннюю историю без опоры на нее.
Упущенный шанс российской историографии
К каким же результатам пришли?
Что летописец знал все те же источники, что и сегодня мы: он читал византийские хроники, жития святых и выискивал в них сведения о руси. Но главным для него оказалось «археографическое открытие» начала ХІІ века: были найдены, переведены на славянский язык и привезены в Киев три византийские грамоты, содержавшие тексты византийско-руских (византийцев с русами — прим. «Ленты.ру» ) договоров: Олега, Игоря и Святослава — 911-го, 944-го и 971 г. годов. Именно эти договоры хранят в себе древнейшую историю, создав ее основу и предоставив точные даты, имена, события. На их основе летописец и сконструировал героические рассказы о первых князьях. Но он жил в ХІІ веке и мыслил в категориях власти, территории, подчиненного населения, слово, являющееся для него историей как историей государства. И свои представления XII века о природной власти он перенес в эпоху двухсотлетней давности.
Таким образом, нет никаких оснований доверять букве летописного рассказа. Научный синтез должен опираться на какие-то другие основания. Но, как легко убедиться, читая книги — от популярных очерков до вполне научных трудов, древнейшую историю Восточной Европы пишут, пересказывая сюжетную канву летописи. А последовательность отклоняется от средневекового, по существу, историописания едва ли не шокируют публику, привычно ожидающую рассказа о том, как Вещий Олег «отмстил неразумным хазарам».
У российской историографии был шанс еще двести лет назад заняться не только учебным, но и научным занятием. Уже после того, как была издана моя книга, мне на глаза попалась замечательная работа блестящего Сергея Строева, брата знаменитого археографа. В 1834 году, полемизируя с Михаилом Погодиным, Строев наглядно показал, что история Руси согласно летописаниям и история Руси согласно последовательному и современному источнику сути двух разных рассказов, мало пересекающихся. К сожалению, Строев рано умер и был незаслуженно забыт, а Погодин же превратился в официозного и авторитетного историка. Шанс был упущен.
Раньше было принято считать, что Древнерусское государство было двухъядерным процессором с двумя центрами: Новгородом и Киевом.
Это была попытка методическим языком пересказать летописную историю — это было два государства государственности, которые потом соединились вместе. Но судя по всему, на самом деле государство осваивалось и расширялось с юга на север: от Киева к Новгороду, а не наоборот.
Что вам дает основание так считать?
Хотя случайно случилось так, что Новгород впервые упоминается в середине Х века на страницах исторических источников как подчиненная Киевской крепости, где сидит сын киевского князя.
Все лучшие наши византийские источники помогают найти тех русов, которые живут на Днепре. Кстати, Багрянородный очень интересно организовал годовой цикл жизнедеятельности днепровских русов. Зимой они собирали дань с окрестными славянскими племенами («полюдье»), весной с накопленным товаром на военно-торговых караванах отправлялись на рынки Константинополя, а осенью возвращались обратно.
Русь как территория.
Да, сначала термином отмечены земли Среднего Приднепровья вокруг этого Киева, а затем с расширением Киевского государства это название распространилось и на других территориях и населении этой страны. Но, например, еще в XII веке Новгород не считал себя Русью — там фраза «пойти на Русь» означала поворот в Киев или Чернигов.
Это то, что историки разделяют на «Русь в узком смысле слова» и «Русь в традиционном смысле слова».
Совершенно верно. Но первоначально распространялся термин «Русь» как название государства, принадлежащее именно Киеву.
Как вы думаете, можно было бы быть в Киеве другими конкурентами на статус «матери городов русских»? Есть свидетельства, что в то время существовали сильные политические центры в Полоцке и Турове.
У меня нет ответа на этот вопрос, хотя я и понимаю, почему жителю России нравится рассуждать о такой заботе. Я не сторонник альтернативных версий истории. Мне кажется, гораздо важнее понять, что и как произошло в процессе, чем предсказать об иных нереализованных вариантах. Случилось то, что случилось, — государственность на Руси началась с Киева, и для меня важно обсудить именно это.
Несколько лет назад в соавторстве с моим коллегой Георгием Касьяновым мы опубликовали книгу о современных медицинских методах древней истории человечества, в том числе в десятом году вашей юной российской государственности в 2012 году. В преддверии этих торжеств президент Медведев в своих выступлениях постоянно слышал историческую линию из Новгорода через Владимир-на-Клязьме в Москву, чтобы российская история «разминулась» с украинским нарративом. С точки зрения историка все это выглядит одновременно печально и комично.
