![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
istindАнтропологические исследования мерянских черепов, по заказу О. С. Уварова, также проводил профессор Ф.. Ландзерт. Здесь следует отметить, что при отправке пяти черепов из мерянских могил Ф.. Ландцерту для исследования, О. С. Уваров не сообщил профессору о местности, в которой они были найдены. Он хотел подкрепить свои доказательства антропологическими выводами. То есть профессор Ф.. Ландзерт, по сути, работал вслепую. Полностью независимый. А вот вывод, сделанный другим русским профессором во второй половине XIX века о черепах мерянских курганов:
«Один череп, по сравнению размеров современного типа великорусского черепа, вполне идентичен этому типу. Остальные черепа относятся к совершенно другому типу – долихоцефалам; тем более замечательно, что современное население Киевской губернии, согласно трудам Коперника, является брахицефальным» [Богданов А. П. Меряне в антропологическом отношении: (Из протоколов антропологической выставки), с. 1].
И в данном случае никаких останков славян в мерийских курганах найдено не было.
Однако труды К. М. Бэра и Ф.. Ландзерта были лишь первыми шагами в обширной исследовательской работе антропологов.
Важная работа по изучению мерийских курганов была проведена А.. Богдановым. Он сотнями исследовал черепа из мерианских могил.
Из-за этого его труды особенно ценны, поскольку содержат достоверную информацию. Его выводы не подлежат двойному толкованию.
В начале работы А.. Богданов поставил перед собой важную задачу: «Поскольку мы имеем относительно удовлетворительную коллекцию (черепов), прежде чем использовать ее (стоит определить): 1) Была ли меря более или менее чистым племенем, то есть соответствовала ли она термину «триба» в антропологическом смысле, или же это было собирательное название смешанного населения, объединенного некровными узами, но в основном бытовые условия. 2) Если меря – это название смешанного населения, то какие элементы являются антропологическими, то есть какие племена к нему принадлежали: какое племя можно было рассматривать на основании археологических и других данных как основное, коренное, а какое как случайное или более позднее примесь. 3) На основании лингвистических и бытовых данных, к какому племени следует отнести основное население Марии и к каким другим племенам» [там же, с. 7].
А.. Богданов, заново проанализировав все раскопки А. С. Уварова и его коллег, убедил себя и других в том, что племя меря является коренным и не имеет чужой примеси. Для более полного анализа профессор использовал имеющиеся филологические исследования. Известный труд М. М. Журавлева «Путеводитель по Ярославской губернии» был очень досконально изучен. В конце концов он пришел к выводу, что на всей территории Мерийской земли существует «единство или родство древнего языка, особенно заметное в составных названиях, из чего прямо следует, что коренные жители этих областей принадлежали к одному племени или принадлежали к родственным племенам» [там же, с. 7].
Уже на этом этапе А.. Богданов определил племенной состав мерийцев. Кроме того, все предыдущие выводы были подтверждены краниологическими исследованиями. Здесь нет места инсинуациям в адрес будущих «чистилищ» российской истории. Все рассуждения таких ученых, как А. А. Спицын, В. В. Седов и им подобных на фоне весьма специфических исследований А... Богданов превратится в обыкновенного болтуна.
А.. Богданов отмечал: «Наблюдением за антропологической физиогномикой установлено, что во Владимирской и Ярославской губерниях, то есть в Мерянской земле, чаще всего встречается тип физиономий, известный как великорусский. Что касается меня, то я придерживаюсь мнения, что центр формирования великорусского племени по его антропологическим особенностям лежал именно в губерниях Ярославской, Владимирской и отчасти Московской и Тверской, где первобытное основное племя (мерян), из которого вышли великороссы, потеряло меньше всего... его основные черты» [там, с. 2].
Делая свои первые выводы, ученый очень тщательно распространял тип «первобытного великоросса» по всей территории всех центральнорусских губерний. Это вполне объяснимо. Ведь он до сих пор использовал очень небольшое количество своих краниологических исследований, опираясь в основном на филологические, исторические, археологические и другие материалы. В настоящее время идет процесс накопления и осмысления информации. Выводы впереди.
Были исторические факты, которые российские историки не могли отрицать и игнорировать, например, проживание финских племен в междуречье Оки и Волги во II-VIII веках. Поэтому придумывались любые схемы, чтобы объяснить хоть какое-то присутствие славян в той местности. В одну из таких схем вписывается так называемый «приток славян в Ростово-Суздальскую землю». Утверждалось, что «поток» имел место в IX-XII веках. Труды археолога О. С. Уварова и антрополога А.. Богданова полностью опровергли вымышленный «поток», поскольку касались самой сердцевины ростово-суздальской земли того периода. Но даже О. С. Уваров и А.. Богданов оставили упущения во многих местах своих исследований.
«В Мерийской земле граф О. С. Уваров отмечает первичные и вторичные поселения». Ко второй эпохе относятся те кладбища или те группы курганов, между которыми уже нет могил с обрядом сожжения. Отсутствие таких могил и утрата древнего родового обычая свидетельствуют о коренном изменении взглядов самого народа. Кроме того, постепенный отход от другого обычая предков — класть в могилу вместе с умершим все принадлежавшие ему предметы — также оказывается важным поворотным моментом в самой жизни народа. Этот перелом или переход Марии к иной общественной жизни можно объяснить двояко: либо внешним влиянием, далеким от древних обычаев финских племен, либо постепенным внедрением христианской веры, которая должна была призвать язычников мерийцев к совершенно новой жизни и пробудить в них новое понимание... Глядя на карту изучаемых областей, становится ясно, что во вторую эпоху колонизации мерийцы не прилипали к водным артериям, как это было когда-то, сейчас они отдаляются от берегов рек и углубляются вглубь страны... Курганы имеют один и тот же общий характер, и все они отличаются друг от друга лишь мельчайшими деталями» [там же, с. 8].
А.. Богданов, изучая и анализируя труды О. С. Уварова, пришел к выводу, что меряне (финский этнос) жили на территории всей мерянской земли не только во время «первого периода захоронений», который охватывает VIII-XII вв. (согласно найденным монетам, до прихода христианства на мерянскую землю), но и во время второй эпохи погребений, которая охватывает период «формирования племени великороссов», то есть период XII-XVI веков.
Ученый А.. Богданов обратил внимание на то, что курганы «первого периода» имеют общий характер с курганами «второго периода». Все те же круглые, невысокие (1-3 ярда) холмики. Славяне VIII-XII веков такого не нашли.
Характерно, что никто в Российской империи никогда не позволил бы московскому профессору открыто опровергнуть принятую государственную догму «о переселении славян». Поэтому он молча избегал подобных вопросов «славянства», иногда даже допускал мысль о возможной дальнейшей «славянизации» финских племен. Однако его принципиальные выводы полностью опровергали такую возможность. Исследования выявили совершенно иную картину. Вот его выводы, сделанные на основе краниологических измерений: ...
(продолжение следует)
«Один череп, по сравнению размеров современного типа великорусского черепа, вполне идентичен этому типу. Остальные черепа относятся к совершенно другому типу – долихоцефалам; тем более замечательно, что современное население Киевской губернии, согласно трудам Коперника, является брахицефальным» [Богданов А. П. Меряне в антропологическом отношении: (Из протоколов антропологической выставки), с. 1].
И в данном случае никаких останков славян в мерийских курганах найдено не было.
Однако труды К. М. Бэра и Ф.. Ландзерта были лишь первыми шагами в обширной исследовательской работе антропологов.
Важная работа по изучению мерийских курганов была проведена А.. Богдановым. Он сотнями исследовал черепа из мерианских могил.
Из-за этого его труды особенно ценны, поскольку содержат достоверную информацию. Его выводы не подлежат двойному толкованию.
В начале работы А.. Богданов поставил перед собой важную задачу: «Поскольку мы имеем относительно удовлетворительную коллекцию (черепов), прежде чем использовать ее (стоит определить): 1) Была ли меря более или менее чистым племенем, то есть соответствовала ли она термину «триба» в антропологическом смысле, или же это было собирательное название смешанного населения, объединенного некровными узами, но в основном бытовые условия. 2) Если меря – это название смешанного населения, то какие элементы являются антропологическими, то есть какие племена к нему принадлежали: какое племя можно было рассматривать на основании археологических и других данных как основное, коренное, а какое как случайное или более позднее примесь. 3) На основании лингвистических и бытовых данных, к какому племени следует отнести основное население Марии и к каким другим племенам» [там же, с. 7].
А.. Богданов, заново проанализировав все раскопки А. С. Уварова и его коллег, убедил себя и других в том, что племя меря является коренным и не имеет чужой примеси. Для более полного анализа профессор использовал имеющиеся филологические исследования. Известный труд М. М. Журавлева «Путеводитель по Ярославской губернии» был очень досконально изучен. В конце концов он пришел к выводу, что на всей территории Мерийской земли существует «единство или родство древнего языка, особенно заметное в составных названиях, из чего прямо следует, что коренные жители этих областей принадлежали к одному племени или принадлежали к родственным племенам» [там же, с. 7].
Уже на этом этапе А.. Богданов определил племенной состав мерийцев. Кроме того, все предыдущие выводы были подтверждены краниологическими исследованиями. Здесь нет места инсинуациям в адрес будущих «чистилищ» российской истории. Все рассуждения таких ученых, как А. А. Спицын, В. В. Седов и им подобных на фоне весьма специфических исследований А... Богданов превратится в обыкновенного болтуна.
А.. Богданов отмечал: «Наблюдением за антропологической физиогномикой установлено, что во Владимирской и Ярославской губерниях, то есть в Мерянской земле, чаще всего встречается тип физиономий, известный как великорусский. Что касается меня, то я придерживаюсь мнения, что центр формирования великорусского племени по его антропологическим особенностям лежал именно в губерниях Ярославской, Владимирской и отчасти Московской и Тверской, где первобытное основное племя (мерян), из которого вышли великороссы, потеряло меньше всего... его основные черты» [там, с. 2].
Делая свои первые выводы, ученый очень тщательно распространял тип «первобытного великоросса» по всей территории всех центральнорусских губерний. Это вполне объяснимо. Ведь он до сих пор использовал очень небольшое количество своих краниологических исследований, опираясь в основном на филологические, исторические, археологические и другие материалы. В настоящее время идет процесс накопления и осмысления информации. Выводы впереди.
Были исторические факты, которые российские историки не могли отрицать и игнорировать, например, проживание финских племен в междуречье Оки и Волги во II-VIII веках. Поэтому придумывались любые схемы, чтобы объяснить хоть какое-то присутствие славян в той местности. В одну из таких схем вписывается так называемый «приток славян в Ростово-Суздальскую землю». Утверждалось, что «поток» имел место в IX-XII веках. Труды археолога О. С. Уварова и антрополога А.. Богданова полностью опровергли вымышленный «поток», поскольку касались самой сердцевины ростово-суздальской земли того периода. Но даже О. С. Уваров и А.. Богданов оставили упущения во многих местах своих исследований.
«В Мерийской земле граф О. С. Уваров отмечает первичные и вторичные поселения». Ко второй эпохе относятся те кладбища или те группы курганов, между которыми уже нет могил с обрядом сожжения. Отсутствие таких могил и утрата древнего родового обычая свидетельствуют о коренном изменении взглядов самого народа. Кроме того, постепенный отход от другого обычая предков — класть в могилу вместе с умершим все принадлежавшие ему предметы — также оказывается важным поворотным моментом в самой жизни народа. Этот перелом или переход Марии к иной общественной жизни можно объяснить двояко: либо внешним влиянием, далеким от древних обычаев финских племен, либо постепенным внедрением христианской веры, которая должна была призвать язычников мерийцев к совершенно новой жизни и пробудить в них новое понимание... Глядя на карту изучаемых областей, становится ясно, что во вторую эпоху колонизации мерийцы не прилипали к водным артериям, как это было когда-то, сейчас они отдаляются от берегов рек и углубляются вглубь страны... Курганы имеют один и тот же общий характер, и все они отличаются друг от друга лишь мельчайшими деталями» [там же, с. 8].
А.. Богданов, изучая и анализируя труды О. С. Уварова, пришел к выводу, что меряне (финский этнос) жили на территории всей мерянской земли не только во время «первого периода захоронений», который охватывает VIII-XII вв. (согласно найденным монетам, до прихода христианства на мерянскую землю), но и во время второй эпохи погребений, которая охватывает период «формирования племени великороссов», то есть период XII-XVI веков.
Ученый А.. Богданов обратил внимание на то, что курганы «первого периода» имеют общий характер с курганами «второго периода». Все те же круглые, невысокие (1-3 ярда) холмики. Славяне VIII-XII веков такого не нашли.
Характерно, что никто в Российской империи никогда не позволил бы московскому профессору открыто опровергнуть принятую государственную догму «о переселении славян». Поэтому он молча избегал подобных вопросов «славянства», иногда даже допускал мысль о возможной дальнейшей «славянизации» финских племен. Однако его принципиальные выводы полностью опровергали такую возможность. Исследования выявили совершенно иную картину. Вот его выводы, сделанные на основе краниологических измерений: ...
(продолжение следует)
