КОСТОМАРОВ: КОГДА МАЛАЯ РУСЬ СТАЛА ПИСАТЬСЯ МАЛОРОССИЮ, А РУСЬ РОССИЕЮ

[istind]

"Эта статья написана в опровержение толков, будто киевская и вся западная Русь не называлась Россиею до ее присоединения к Руси восточной, будто и название Малой России или Малороссии придано киевской Руси уже по соединении с Русью великою или московскою. Это мнение признается почему-то сродным тому, по которому русский народ делится на Русь, рутенов и московитов, из которых московиты причисляются даже не к славянскому племени, а к туранам.. Чтоб уничтожить (говорит г. Максимович) этот несправедливый и нерусский толк, надо обратить его в исторический вопрос.

Нам кажется, что нет ровно никакого родства между мнением о позднем усвоении имен Россия, Малая Россия и производных от них прилагательных, и мнением о таком непонятном для нас (что это Русь и рутены? где различались такие названия в смысле отдельных одна от другой ветвей народных?) делении русского народа с происхождением московитов от туранов. Одно из другого не вытекает, одно другим не условливается, одно без другого быть может. Вопрос, занимающий г. Максимовича, может, по крайней мере, по отношению к тому времени, которого он касается, назваться историческим скорее в смысле истории риторики, чем истории русской жизни. Нужно знать, когда начали заменять названия «Русь», «русский» названиями «Россия», «российский». Но важно, кто начал заменять?

Слово Россия, рос, российский (с чем согласен г. Максимович) греческого происхождения; греки переменили звук у на о, по введенному у них издавна обычаю коверкать иноземные названия; в IX веке мы уже видим, что греки называли наших предков Ros; так в известном окружном послании Фотия о крещении Руси. С тех пор греки неизменяемо держались этого произношения и оно, конечно, с давних времен было у нас не безызвестно, потому что греков было у нас много; но предки наши не усваивали такой формы по той причине, что трудно принять, вместо своего собственного, правильного названия, исковерканное чужими.

Не ранее, как в конце XVI века (в восточной Руси после учреждения патриаршества, поставившего московское государство наравне с древнею Византиею в церковном достоинстве, а на западе и юго-западе — по мере сильнейшего обращения русского православия к греческому и по мере ближайшего ознакомления с греческою словесностью вследствие напора западного католичества) духовные риторы, выражаясь высоким слогом, стали иногда употреблять слова российский, Россия (например: «восприим скифетро российского царствия»); но вообще это были редкие случаи и ограничивались только сферою риторического щегольства. Г. Максимович, при всех усилиях, не мог в Южной Руси найти примера ранее 1592 г., когда львовское братство обращалось в Москву к царю Федору Ивановичу с просительными посланиями, в которых именует его светлым царем российским и вспоминает князя Владимира, крестившего весь российский род; г. Максимовичу не удалось, как видно, до самого 1654 г. найти более девятнадцати подобных случаев, и все они взяты из произведений церковной риторики.

Напрасно только г. Максимович хочет ввести в заблуждение своих читателей, уверяя, что московские митрополиты, бывшие до учреждения патриаршества в Москве, писались всеа Русии, а первый патриарх московский писался уже и всеа Росии (1589—1605 (?). В «Актах исторических» (т. I, стр. 429) можно прочитать этого самого Иова послание к Александру, грузинскому царю, которою начинается: «О, святом Дусе благословение Иева патриарха царствующего града Москвы и всеа Русии» (а не России). В соборном постановлении об учреждении поповских старост в 1594 г. («Акты арх. эксп.» I. 439) говорится: боголюбивый, благочестивый и христолюбивый великий государь царь и великий князь Федор Иванович всея Русии самодержец, поговоря с отцем своим и богомольцем святейшим Иовом патриархом московским и всея Русии (а не России). Грамота того же Иова, писанная незадолго до низвержения его в 1605 г. («Акт. арх. эксп.» II. 78) начинается так: От великого господина Иева патриарха московского и всеа Русии (а не России). Г. Максимович слишком торопливо делает свое заключение, опираясь, как видно, на грамоте об установлении патриаршества, где действительно употреблено слово Росия, ради высоты слога, но в той же грамоте Иов называется патриарх царствующего града Москвы и всеа Русии (а не России). Г. Максимович правее, когда говорит, что митрополиты киевские, в XVII веке, титуловались: и всея Росии; действительно, перечитывая очень много рукописных грамот киевских владык XVII века, мы встречаем часто и всея Росси, но случалось тоже нередко встречать и всея Руси.

Что касается до титула наших московских государей, то он был неизменно и всея Русии до самого присоединения Малой Руси, когда царь начал писаться всея. Великия и Малыя и Белыя Росии. Даже Хмельницкий и другие южнорусы в письмах своих к нему титуловали его царем всея Руси, а не Росии; доказательством могут служить многие подобного рода акты, помещенные в 3-м томе «Актов Южной и Западной России». Слова Россия или Россия, российский были вначале книжными, риторическими, вроде того, как Франция называлась Галлией, Польша — Сармацией, Немечина — Германией, Венгрия — Панонией и т. п. С половины XVII века они стали официозными, но общеупотребительными народными не сделались до позднего времени. Даже и теперь, хотя слово «Россия» в смысле государства употребляется нами всеми: но кто без смеха назовет себя россиянином, вместо того, чтоб назвать русским или сказать: российский язык вместо русский язык? До какой степени принятая искусственно эта греческая порча нашего древнего названия несвойственна духу нашего языка и народа, показывает, что великорусы и теперь произносят Расея вместо Россия, так точно, как они переделывают другие чисто греческие собственные имена, кончающиеся на ия, например: Настасея, Палагея, Евдо-кея и пр. В Южной Руси оно не так противно фонетике тамошней местной речи, но никогда усвоено не было народом до того, чтоб сделаться общеупотребительным обыденным названием.

Что касается до названия Малая Россия, то мы без г. Максимовича знали, что оно употреблялось в духовной риторике до присоединения края к московскому государству, только чрезвычайно редко. И действительно, до 1654 года г. Максимович мог привести только четыре примера: 1) в послесловии к Анфояогиону, изданному в 1619 году Памвою Берындою, говорится о печорской лавре: матерь твоя в Росии Малой; 2) в издании Октоиха 1630 г. говорится: в граде Леондополисе Малыя Росии; 3) в грамоте патриарха (греческого) Феофана: всем благочестивым христианом в Малой Росии, сыном церкви российския восточныя; 4) в универсале гетмана Богдана Хмельницкого 1648 г: вам всем обще малороссиянам… кому из вас любима целость отчизны вашей Украины Малороссийской… о увольненю от бед лядских всего народа малороссийского. В трех первых примерах слово «Малая Россия» имеет такое же значение, как и название города Леондополиса. Если б кто-нибудь, въезжая в Львов, спросил: как называется этот город? никто бы не ответил ему: Леондополис; так же точно, если б любого южноруса спросил кто-нибудь: как называется край, где вы все живете? никто бы не сказал: Малая Россия".

Давно ли Малая Русь стала писаться Малороссию, а Русь Россиею (Костомаров)